Николай ИЗВОЛОВ
Заметки на полях кинопленки.



Фильм Виктора Бочарова «Запоздавшая премьера» о жизни и кинематографических опытах танцовщика Мариинского театра, ученика Мариуса Петипа Александра Ширяева стал безусловной сенсацией последнего фестиваля архивного кино «Белые Столбы». Зрелище кукольных мультфильмов, с потрясающей точностью воспроизводящих танцевальные номера балетов Мариинского театра было настолько неожиданно, что многие умудренные жизненным опытом киноведы отказались поверить в увиденное, сочтя фильм за мистификацию.

Из хора возмущенных голосов запомнились следующие аргументы:

1.   Кукольную мультипликацию изобрел Старевич в 1911 году. До него кукольной мультипликации не может быть, потому что этого не может быть никогда.

2.  Кино в то время было «немым». А здесь мы видим удивительную синхронность движения и музыки, которой при обычных условия добиться совершенно невозможно. Значит, это подделка.

3.  Если эти фильмы сделаны известным человеком, и сделаны в то время, когда любой новый фильм получал широкую огласку, почему они тогда остались совершенно неизвестными как широкой публике, так и профессиональным историкам кино?

4.  Ширяев снимал не только кукольную, но и рисованную мультипликацию, что совсем уже невозможно. Это разные технологии, разные мультипликационные профессии. Фальсификаторы просто по недомыслию не учли этого обстоятельства.

5.  В век компьютерных технологий подделать можно все, что угодно, в том числе и имитацию старой пленки со всеми ее дефектами.

6.  И так далее.

 

Однако, нет ли внутренней логики в системе всех этих, казалось бы, весьма разнородных претензий? Посмотрим фильм повнимательнее.

Из фильма мы узнаем об Александре Ширяеве и его работах следующее: Мариус Петипа пригласил Ширяева быть репетитором его балетов. Уникальная память Ширяева позволяла ему досконально запоминать танцевальные движения.

С 1902 года он путешествует по Европе и России изучая и записывая народные танцы. Ему приходит в голову мысль, что кинематограф гораздо лучше подходит для фиксирования танца, чем слово или даже рисунок.

В одной из заграничных поездок он приобретает съемочный аппарат «Биокам». Первые опыты киносъемок он предпринимает летом на Украине, куда ездил с семьей.

В начале сезона 1904/1905 годов он обращается в дирекцию императорских театров с предложением снимать балетные спектакли на кинопленку и получает отказ.

12 мая 1905 года он оставляет службу в театре. Теперь он практически постоянно работает за рубежом—Берлине, Париже, Мюнхене, Монте-Карло, Риге, Варшаве. В Лондоне он открыл школу, почти все выпускники которой впоследствии составили труппу Анны Павловой. В Россию Ширяев возвращался только летом. Время отпуска он тратил на занятия кинематографом. Окончательно вернулся в Россию только в 1918 (!) году, когда большое количество русских кинематографистов двинулось в прямо противоположном направлении.

 

Но еще во время службы в Мариинском театре и хореографическом училище он использовал весьма своеобразный метод для домашней подготовки танцев.

Метод был таков: Ширяев изготавливал кукол из папье-маше на каркасе из мягкой проволоки и с их помощью разрабатывал любые танцевальные движения, анализировал уже хорошо известные и придумывал новые.

Далее, он зарисовывал на бумагу все движения в определенной последовательности, и под каждым рисунком ставил цифру счета танца. Позднее он стал листы с рисунками делать в виде бумажных лент с разделением на кадры.

«Если такую запись-зарисовку произвести на узкой полоске бумаги, разместив рисунки вертикально сверху вниз, ею можно воспользоваться для домашнего кинопроектора (1), который покажет все записанные движения, давая вполне ясное представление о танце»,—сообщает нам диктор, очевидно цитируя мемуары самого Ширяева.

На одной из таких лент мы видим «знаменитый танец Буффона, который Ширяев сам поставил и исполнил на сцене Мариинского театра в первой постановке балета «Щелкунчик», и который не существует в современной сценической практике, так как считался утраченным»,—как сообщает нам диктор.

Поскольку хронология событий в фильме «Запоздавшая премьера» не очень точна, мы не можем достоверно предположить, что эти бумажные ленты были созданы уже после появления у Ширяева кинокамеры «Биокам». Возможно, что был у него какой-то более ранний аппарат, и идея «ожившего рисунка» появилась гораздо раньше, чем идея «зафиксированного движения». Вероятно, большую помощь здесь могут оказать консультации историков балета, с чьей помощью можно более точно датировать рисунки Ширяева.

Здесь нужно дать краткое описание камеры, которой пользовался Ширяев, поскольку знание возможностей этого формата помогает ответить на многие вопросы, касающиеся его фильмов.

Любительские форматы 17,5 мм появились уже в конце XIX века. Их продвигали английские пионеры кино. Первым был Берт Акрес, выпустивший на рынок в 1899 году свою камеру «Birtac». Легкая камера в деревянном корпусе с ручным приводом вмещала 50 футов пленки (около 15 метров). Это была разрезанная пополам 35-мм пленка с односторонней перфорацией. Камеру можно было использовать и как проектор, если присоединить проекционную лампу и переставить объектив.

В том же году другой английский пионер кино, Хэпуорт, представил свою камеру «Biokam». Она, при внешнем сходстве с камерой Акреса была еще более универсальна, представляя собою комбинацию съемочной камеры, печатного аппарата и проектора. В этом аппарате использовалась пленка того же формата—17,5 мм,—но с перфорацией посередине пленки, с одним отверстием прямоугольной формы на кадр. Эта камера была еще и приспособлена для проекции неподвижных изображений.

Другие камеры этого формата производились также во Франции и Германии.

Поскольку заграничная жизнь Ширяева связана больше всего с Англией, неудивительно, что он выбрал именно английскую модель, именно любительского формата (здесь очень важны компактность и дешевизна), с наиболее универсальными возможностями.

 

Его бумажные ленты явно прорисованы с кинопленки. Об этом свидетельствуют точные детали движения кистей рук танцоров, стопы, деталей одежды и прочих мимолетных движений, при том, что сами силуэты фигур прорисованы достаточно схематично. Но зачем были сделаны эти рисунки?

«Совершенство его анимации стирало грань между живым и неживым»—говорит диктор. На самом деле, его «рисованные на бумаге мультфильмы» больше похожи на кальку с кинопленки, технику, широко применявшуюся в 1950-е, например, годы (2). Сейчас эта техника известна под названием «эклер» или «ротоскоп». Она существовала и в начале ХХ века, такие мультфильмы делались в Европе для домашних кинопроекторов. (Напомню, что наша публика видела такого рода «мультипликации» на конференции по реконструкции утраченных фильмов, прошедшей в Музее кино в 1995 году). Вполне возможно, что Ширяев мог их видеть во время его поездок за границу. Назначением этих бумажных лент Ширяева, очевидно, был анализ танцевальных движений. Возможно также, что они применялись как проекционные шаблоны при движения кукол для точного воспроизведения танцевальных движений—вспомним, что камера «Biokam» была также приспособлена для проекции неподвижных изображений (3).

Есть и детали, объяснить которые довольно сложно. В одном кадре, например, видна пропечатавшаяся на изображении стандартная 35-мм перфорация, тогда как пленка, применявшаяся в камерах «Биокам» была формата 17,5 мм с одной перфорацией посередине. Склейка поэтому делалась прямо на изображении (кадр разрезался пополам), и в фильмах Ширяева такие склейки хорошо заметны (4). В шуточной сценке, где сам Ширяев изображает мучения проявщика пленки, мы замечаем пленку, намотанную на проявочные рамы, однако определить на глаз ее формат довольно трудно (5).

Откуда пропечаталась стандартная перфорация? Перешел ли Ширяев со временем на пленку стандарта «Birtac», переводил ли он свои фильмы на формат 35 мм? Авторы фильма не комментируют такие детали. Впрочем, это могло произойти от многолетнего хранения пленок вперемежку с другими киноматериалами (6).

Перерисовкой танцевальных движений с кинопленки объясняется и удивительная синхронность движения с музыкальным сопровождением, поскольку продолжительностью музыки определяется продолжительность танца, отсюда же вычисляется и скорость проекции. Привычка Ширяева обозначать фазы движения цифрой счета танца многое объясняет в типе движения его кукольных персонажей. Оно довольно отрывисто, но предельно точно по отношению к музыке! Именно поэтому движения его кукол строятся не из кратности по отношению к общепринятой скорости движения кинопленки того времени—16 кадров в секунду (то есть, такая кратность выражалась бы отношение 16–8–4), а на танцевальный счет, определяемый ритмическими долями музыки и соответствующими им фазами танцевальных движений. Видимо, фильмы его снимались на скорости 6 кадров в секунду, что легко заметить по воспроизведенным в «Запоздавшей премьере» фрагментам: на каждую фазу движения приходятся 3 стоп-кадра, как легко заметить при замедленном воспроизведении.

 

Его мультфильмы представляют собой уникальнейший культурный феномен, не имеющий аналогов в мировой истории кино. Это реконструированные средствами кукольной мультипликации сценические постановки, воспроизведенные самим Ширяевым и его окружением в непрофессиональной среде. Снять на кинопленку настоящую постановку в Мариинском театре не представлялось возможным.

Киносъемки Ширяева—единственное дошедшее до нас свидетельство того, какими были характерные танцы в постановках Мариуса Петипа и самого Ширяева.

 

Собственно поиски кинематографической или мультипликационной эстетики и выразительности его не очень занимали, хотя и здесь ему удалось создать нечто уникальное: на 50 лет раньше Нормана Мак-Ларена он использует хорошо известную теперь технику «пиксиляции», снимая покадрово живых актеров и предметы, движущиеся вместе с актерами. Это удивительное соединение живой и неживой природы в едином пространственно-временном континууме, производящее на зрителя очень своеобразный эмоциональный эффект.

«Шутка Арлекина» (1909 год) и другие его кукольные фильмы были поставлены в специальном ящике (что-то вроде кукольного театра или райка), имитировавшем театральные кулисы в несколько ярусов с электрическим освещением изнутри.

Иногда в кадре можно заметить следы от булавок, прикреплявших кукол к «полу» или элементы декораций к «стене». Разная степень потертости самого «театра» свидетельствует о том, что он использовался для всех фильмов на протяжении довольно долгого времени.

 

Кстати, электрический провод, иногда попадающий в кадр, является единственным предметом «реального мира», пригодным для вычисления масштаба кукол. Их предполагаемый размер (около 25–30 сантиметров) вполне совпадает с тем, что нам говорит диктор в фильме Виктора Бочарова.

Все фильмы на этой кукольной сцене сняты фронтально, с точки зрения зрителей из партера, и это косвенно свидетельствует о том, что Ширяева волновали вовсе не законы кинематографической выразительности, а только точное воспроизведение сценического движения.

 

Технология производства кукольных фильмов Ширяева была, как можно предположить, скорее всего следующая:

—Сценическая, преимущественно танцевальная постановка на самодельной сцене или в репетиционном зале.

—Кинопересъемка этой постановки.

—Прорисовка фаз движения с кинопленки на бумагу.

—Воспроизведение этого движения при помощи кукол на основе бумажных «шаблонов», или «образцов» и их пересъемка на кинопленку (напомним, что эта фаза пока что вполне гипотетическая).

 

Почему его фильмы остались неизвестными российской публике? Скорее всего, здесь сыграл основную роль любительский формат пленки, несовместимой с коммерческим стандартом 35 мм, и то, что большую часть времени с 1905 по 1918 годы Ширяев провел за границей. В это время все пионеры кинематографа, являвшие собою романтический тип изобретателей-одиночек, чье производство находилось на ремесленно-кустарном (а не промышленно-индустриальном) уровне уже сошли со сцены. Производство фильмов было отделено от производства аппаратов или проведения экспериментальных съемок и было сосредоточено на крупных студиях. Было бы странно, если бы Ширяев смог опровергнуть это правило.

 

Фактически, Ширяев делал мультипликационными средствами то же самое, что несколько десятилетий раньше сделали Марей и Мейбридж при помощи фотографии—он анализировал и синтезировал движение. Он был таким же предшественником кукольной мультипликации, как они—предшественниками кинематографа. Так же, как и они, Ширяев не использовал свое изобретение в коммерческой сфере. Но зато его опыты сохранили для нас в невероятно экзотическом виде то, что не зафиксировал современный ему кинематограф—выдающиеся образцы русского балета.

 

 

1. Очевидно, это был какой-то аппарат, рассчитанный на показ бумажных лент, движущихся с постоянной скоростью, где эффект движения мог возникнуть от просмотра картинок через движущуюся щель (так, как было в «зоотропе» или «кинетоскопе» Эдисона). Иным способом показать бумажную ленту без перфорации нельзя. Значит, эти ленты не были рассчитаны на сквозную проекцию и выражение «домашний кинопроектор» в данном случае не больше, чем метафора.

 

2. Виктор Бочаров в беседе, состоявшейся с автором этих строк 21 апреля сего года, категорически отрицал возможность перерисовки движений танца с кинопленки. Он считает, что точность рисунка обусловлена феноменальной зрительной памятью Ширяева и его предыдущим опытом зарисовки движений на листах бумаги.

 

3. Ширина бумажных лент была около 70 миллиметров (по словам Бочарова), поэтому, разумеется, никакая проекция их через аппарат формата 17 миллиметров невозможна. Однако необыкновенная точность движений кукол в фильмах Ширяева требует дополнительного объяснения, поэтому идея проекции заранее заготовленных шаблонов может оказаться очень плодотворной, хотя сейчас это не более, чем гипотеза.

 

4. См. иллюстрацию на с. 16.

 

5. См. иллюстрацию на с. 22.

 

6. Впрочем, внимательный зритель может заметить по качеству изображения, что некоторые фильмы Ширяева были сняты не на 17, а на 35 мм пленку. Виктор Бочаров также подтвердил, что в архиве Ширяева соседствуют фильмы обоих форматов. Однако, пользовался ли Ширяев дорогой профессиональной камерой? На некоторых негативах есть, по словам Бочарова, маркировка Буллы, знаменитого фотографа, занимавшегося, как известно, кинематографическими съемками с 1911 года. Помогал ли Булла Ширяеву? Собирал ли Ширяев 35 мм фильмы для домашнего показа? Это пока неясно. Ответ можно будет получить только после анализа всех сохранившихся лент.





Новости
Текущий номер
Архив
Поиск
Авторы
О нас
Эйзенштейн-центр
От издателя
Ссылки
Контакты


 « 




















































































































































































































































 » 


Использование материалов в любых целях и форме без письменного разрешения редакции
является незаконным.