— Варвара МАССАЛИТИНОВА


автор Варвара МАССАЛИТИНОВА

Я заинтересовалась Кино и особенно начала присматриваться к нему под влиянием статей В.И.Ленина.
Гениальный политик предвидел, какое огромное значение будет иметь кино для будущего. Он много говорил по данному поводу, и его высказывания как-то раскрывали мне ценность этого нового, доселе мало известного мне, искусства.
Когда я увидела на экране такие замечательные картины, как «Ленин в 18 году» или «Чапаев», или «Щорс», — я поняла, как действительно велика заслуга Кино в деле раскрытия и ознакомления народа с историческими путями прошлого.
Когда я смотрю сейчас советскую или иностранную кинохронику, особенно периода отечественной войны, я все более и более убеждаюсь в ценности Кино как великого пропагандиста и агитатора.
Картины социального и бытового характера говорят мне, что средствами Кино можно выразить тот или другой сценический образ часто не только мельче, но, напротив, даже глубже, тоньше и выразительнее, чем в драматическом театре. Велика заслуга Кино в деле раскрытия научных проблем, выдвигаемых жизнью.
Мои первые выступления в Кино были в ряде немых фильмов. Таковым был, например, «Морозко» в постановке Желябужского с участием Еланской, Топоркова и других. Эта картина, показанная как русская сказка, была поэтическим показом русской природы с ее разнообразными чудесными пейзажами. О, если бы эту картину показать при помощи цветного Кино!… Как это было бы замечательно!…
Помню, эта картина много лет шла у нас в Союзе с огромным успехом и имела, как мне передавали, большой успех за границей, в частности в Англии.
Одной из следующих постановок с моим участием была картина «Скотинины»*. Задолго до этого я сыграла эту роль в малом театре в одной из последних постановок «Недоросля». Эту роль я очень любила, она мне, по отзывам многих, очень удалась, и мне хотелось этот образ зафиксировать в кино. К этому, кстати сказать, меня очень склонял А.В.Луначарский. Помню, Анатолий Васильевич сам принимал картину и после просмотра написал о ней очень хвалебную статью.
В ту пору на экранах шла «Мать» Горького в бесподобном воплощении Барановской, Баталова в постановке Пудовкина. В связи с этой картиной, помню, в моем воображении всплыл светлый образ горьковской «Бабушки» из «Детства». Мне очень захотелось сыграть эту роль. Но реализовать эту мечту долго не удавалось. Алексея Максимовича Горького не было в Москве <а в каждом деле нужны свои «толкачи»>** и поэтому разговоры об инсценировке «детства» законсервировались на несколько лет. Но с мечтой сыграть Бабушку я не расставалась. <Но как искра часто тлеет и только потом разгорается в пламя, так и у меня случилось.> Но планы о картине «Детство» переместились. Возникла мысль экранизировать «Грозу» Островского. Ко мне обратились с предложением сыграть Кабаниху. Я выросла в среде не купеческой, но все же я доподлинно видела эту среду еще в детстве. Я перебирала и восстанавливала в своей памяти виденных мною некоторых старух-изуверок. И как бы скрестила их в один образ, который я и реализовала в кино.
Я считаю, что для достижения творческой цели нужны:
На примере картины «Гроза»:
1) талантливый режиссер; 2) талантливый типаж актеров, каковые были в моем окружении (Тарасов, Тарханов, Жаров, Зарубина, Царев и многие другие) и 3) внимательная забота об актерах, чтобы образ дошел до зрителя <и если получится огромный реагаж в массах — задача достигнута>.
Как пример резонанса <оправдывающего мою мысль> вспоминаю ряд эпизодов и встреч после картины. Как-то в бытность на Кавказе (я лечилась в Ессентуках) я зашла далеко в горы. Ко мне подошла, спустившись с горы, экскурсия студентов <восточного типа>. Окружив меня, они узнали во мне образ <свекрови> Кабанихи из «Грозы», который вообще присущ каждому народу. Темнело. Я что-то струсила. Обратилась к ведущему, чему он очень удивился, и только когда мне рассказали, что после просмотра картины «Гроза» состоялось обсуждение, и я была приговорена к «высшей мере наказания», я долго смеялась.
Я смеялась, но в душе у меня было волнение. Правда, мы расстались после долгих бесед дружески. Я получила от них цветы и принуждена была под их давлением пообещать сыграть добрую роль, то есть дать антитезу Кабанихи — и это случилось.
Я сыграла Бабушку в «Детстве» Горького. В работе над этой ролью я видела перед собой мою родную бабку, представляла себе Арину Родионовну, няню Пушкина, и так далее.
Помню мою встречу с А.М.Горьким в 1929 году.
Свидание было устроено его женой Е.П.Пешковой. Поводом к этой встрече было поручение мне от дирекции Малого театра пригласить Алексея Максимовича к нам на спектакль «Любовь Яровая», который шел с большим успехом.
Алексей Максимович в это время жил у Е.П.Пешковой в (пропуск в тексте — ред.) переулке. За скромным столом, приготовленным к завтраку, я встретила Алексея Максимовича. Он бросил вскользь взгляд на меня как на новое лицо. Я никогда не забуду этой встречи. Высокий, сутулый, в сереньком теплом костюме, с трубочкой в зубах стоял Горький. Он, конечно, был предупрежден о моем визите и о цели его. После долгих разговоров об итальянском народном театре Горький встал и пригласил нас осмотреть скульптуры на него. Из них Крандиевский была самая удачная. И вдруг, взглянув на меня, Алексей Максимович сказал одну фразу: «Подхóдите. Только нос у моей бабки был «крышей». Учтите это».
Этим самым замечанием он как бы благословил меня на образ Бабушки. Так я это почувствовала и восприняла. Когда я уходила, Алексей Максимович прощался, он сказал: «Да не поставят ведь». Это, помню, резануло мое ухо.
И действительно, нужно было жить с этой мечтой о Бабушке до 1935 года. В одно осеннее темное утро (я жила в Абрамцеве) ко мне приехал режиссер картины «Детство» Донской с директором К (пропуск в тексте — ред.) пригласить меня играть Бабушку.
И работа началась.
Работать с Донским было хорошо. Были творческие споры, но когда чувствуешь, что режиссер в творческом контакте с актерами — все идет как по маслу.
Во время съемок с чудесным мальчиком [Алешей Лярским] бывали минуты незабываемые по трогательности. Много было даже пролито слез, но главное — была жертвенность и здоровьем, и силами, ведь дело касалось любимого образа.
А в театре было скучно.
То, что в театре спало под спудом, здесь выявилось. И я думаю, что вышеописанный приговор молодежи и дал мне своеобразное разрешение проблемы добра.
За свою работу я была вознаграждена Орденом К[расного] З[намени] и получила Лауреата Стал[инской] Пр[емии].
Теперь мне уже 67 лет. Жизнь сгорает быстро. Тех сил уже нет, и когда вспоминаешь пройденное, чувствуешь, что и ты в какой-то мере, поверив в Кино, способствовала его дальнейшему развитию.
Москва
2/1945/III
 
* Фильм назывался «Господа Скотинины» (1927, реж. В.Строева, С.Рошаль).
** Здесь и в других материалах этой публикации в угловые скобки заключены фрагменты текста, вычеркнутые самим автором — по разным причинам, зачастую цензурным. И поскольку мотивы, по которым производилась эта авторская правка, могут толковаться по-разному, нам показалось корректным воспроизвести не только наиболее интересные с исторической или психологической точки зрения купюры, но даже и те, которые могут быть восприняты как простая работа над стилем (прим. ред.).
 




Новости
Текущий номер
Архив
Поиск
Авторы
О нас
Эйзенштейн-центр
От издателя
Ссылки
Контакты


 « 




















































































































































































































































 » 


Использование материалов в любых целях и форме без письменного разрешения редакции
является незаконным.